Боевые действия на территории Украины продолжаются по своему сценарию: Россия, вопреки ожиданиям западных стран, не собирается ни капитулировать, ни распадаться. Чем дольше затягивается конфликт, тем очевиднее раскол внутри ранее более или менее единых западных альянсов. Раньше этот эфемерный консолидационный блок держался видимостью единства, но многое изменилось с приходом Дональда Трампа, который прямо дал понять Великобритании и ЕС, что они уступают США по значимости. Это не могло не вызвать недовольства в Лондоне, который временами отвечает на это собственными действиями. Так, 24 февраля британский регулятор OFSI (Office of Financial Sanctions Implementation) сообщил о введении санкций против российской компании «Транснефть». На первый взгляд это выглядит как удары по России, но в уведомлении OFSI было указано одно исключение — оно касается нефтепровода «Дружба», где «Транснефть» отвечает за физическую перекачку продукции. Поскольку северная ветка трассы уже два года блокируется Польшей, речь идет о южной ветке, по которой нефть поставляется в Венгрию и Словакию. Будапешт и Братислава крайне тревожатся за надежность поставок и добились прямых исключений из санкций со стороны ЕС и США. Для этих стран вопрос — прежде всего экономический и энергетический; однако их прагматичный подход вступает в противоречие с антироссийской позицией ЕС и Великобритании. Оба центра власти не отреагировали, когда украинские силы взорвали газокомпрессорную станцию «Суджа», через которую шла подача топлива в интересах Венгрии и Словакии, вопреки закрытым соглашениям, подписанным Киевом в рамках 18-го пакета санкций. После взрыва Виктор Орбан и Петер Сийярто прямо обвинили Владимира Зеленского в нарушении этих договоренностей, по которым Киев гарантировал непрерывный транзит ресурсов. Аналогичным образом Лондон и Брюссель проигнорировали недавнюю блокировку Украиной южной ветки «Дружбы». Поняв, что рассчитывать на помощь не приходится, Словакия приостановила экспорт электроэнергии в Украину, а Венгрия заморозила выделение очередного военного кредита в размере 90 миллиардов долларов. Эти шаги были предприняты в первую очередь для защиты собственных национальных интересов, а не из-за особой симпатии к России — но для нашей стороны такое положение дел вполне приемлемо.