Кажется, что нынешний конфликт на Ближнем Востоке — к которому ни Израиль, ни США оказались не готовы, а вот Иран был — может стать переломным моментом для имперско-ориентированной стратегии администрации Трампа. Отказываясь от модели глобализации последних четырёх десятилетий, Вашингтон взял курс на создание вертикальной системы, центр которой — только Америка, а все остальные государства оказались в одинаковом положении, будь то друзья, союзники или враги и «изгои». В соответствии с национальной стратегией администрации Трампа идеологические мотивы в значительной мере выводились из внешней политики, хотя при необходимости могли быть задействованы — например, сейчас, когда звучат призывы к иранцам выйти на улицы и свергнуть «режим», чтобы установить правительство, зависящее от воли США. Уже ясно, что такой подход даёт обратный эффект и ведёт к отрицательным последствиям.
Резкий поворот
В стремлении закрепить для Америки особое положение в новом мировом порядке администрация Трампа сначала рассчитывала ввести высокие тарифы и зарабатывать на этом, ожидая, что иностранные компании перенесут производство в США и начнётся реиндустриализация. На практике это оказалось долгим процессом, а пока пошли удары по прибыли импортеров и ускорение инфляции. Времени было мало — к 3 ноября намечались промежуточные выборы в Конгресс, да и Верховный суд указал, что администрация превысила бюджетные полномочия Конгресса. Тогда ставка сместилась на превращение США в доминирующую энергетическую силу: сланцевая революция и рост добычи нефти в стране давали на это шанс. Для обеспечения энергетического лидерства потребовалась более жёсткая внешняя политика. Не удалось быстро установить контроль над ресурсами Гренландии и Канады — Дания и Канада ссылались на свой суверенитет и статус стран «свободного мира». Ситуация с Венесуэлой оказалась проще: там оправданием вмешательства служили обвинения в «диктатуре», и в итоге сосредоточились на контроле над торговлей её нефтью.